Закрыть Другие фотографии коктейля
Закрыть Рецепт добавлен
в барную книгу
Закрыть Рецепт отправлен
Закрыть

Вспомнить пароль



Закрыть

Отправить



Закрыть



Зарегистрироваться



Вспомнить пароль

Закрыть

Выйти из системы

Сменить пароль





Розовым вином догорал закат


Большое путешествие на юг. Караундж и Хндзореск

Большое путешествие на юг. Караундж и Хндзореск 

11th-Apr-2019 10:22 pm

     Покинув величественное ущелье, спрятавшее средневековый монастырь Нораванк, мы целый час ехали без остановок, только успевая щёлкать фотоаппаратами через окна. Теперь мы ехали по высокогорной Сюникской области Армении, расположенной в основном на склонах Зангезурского хребта и его отрогов. Наивысшая точка Зангезура — гора Капутджух, 3904 м. Не удивительно, что здесь царили настоящие снега, и горы — то остроконечные, то мягких и плавных очертаний — в снегу и солнечном свете — выглядели неописуемо прекрасно, и за каждым поворотом — по-новому. А поворотов было много, мы приближались к перевалу. На остановке у заснеженной автозаправки оказалось весьма прохладно — тут-то и обнаружилась пропажа Лениной шапки. Перерыли всё — и багажник, где ещё недавно валялись кучей теперь натянутые на нас тёплые вещи, и салон, где валялись наши рюкзаки — тщетно. У Ирины тоже случилась беда — разошлась молния на ботинке. Эта неприятность могла испортить ей всю дальнейшую программу — ведь к нашим достопримечательностям надо было ещё подойти. По снегу! По этой причине разгорелись нешуточные страсти — мы наперебой предлагали кто замотать ботинок скотчем, кто — надеть на ногу пакет. Сошлись на том, что сегодня уж как получится, а завтра с утра она первым делом пойдёт к сапожнику. С Леной проблема решилась проще — у Андрея на случай холодов имелась запасная тёплая шапка, которая так кстати пригодилась. А пока суть да дело — Армен снова угощал всех бутербродами, а Андрей вкусными печеньками.


     После заправки была ещё остановка над Спандарянским водохранилищем, зелёные воды которого ослепительно искрились на солнце под белыми горами. Отсюда нам осталось около 30 километров до древнего мегалитического комплекса Караундж.

     В отличие от экскурсионного автобуса, Армен подвёз нас к самому «Стоунхэнджу» — так что Ирине не пришлось черпать снег аварийным ботинком. А мы, изначально мечтавшие попасть сюда на закате, всю медленную и разбитую дорогу наслаждались видами окрестных гор. В ярком солнечном свете Караундж оказался не менее прекрасен и удивителен. Нам оставалось только любоваться да выбирать ракурсы повкуснее. К сожалению, у снега в данном случае проявился неприятный минус для получения красивых видовых фотографий — всё поле было истоптано разнообразными нехудожественными следами, заретушировать которые совершенно нереально…

     Зорац-Карер (арм. — камни воинов, каменное войско) или Караундж (арм. — поющие камни) расположен на окружённом красивыми горами просторном плато на высоте 1770 метров в Сюникской области Армении в трёх километрах к северу от города Сисиан. Всё плато усеяно камнями, которые и послужили стройматериалом для мегалитического комплекса. Сооружение состоит из 223 базальтовых камней высотой 1,5—2,8 м. Часть из них выстроена в довольно неровный ряд, протянувшийся с северо-запада на юго-восток. В центре ряда камни образуют овал, на противоположных сторонах которого просматриваются проходы-коридоры. В центре имеется ещё одна окружность и каменный курган. Сбоку от него есть гробница в виде каменного ящика. Имеются и отдельно стоящие камни. Камни выветрены и покрыты мхом и лишайниками. Наиболее интригующей деталью являются сквозные отверстия в верхних частях 80 камней. Сделаны они грубо, некоторые под углом, так как коническое сверление производилось с двух сторон. В настоящее время на плато стоят 37 камней с 47 отверстиями.

     О возрасте сооружения консенсуса до сих пор нет. По существующим оценкам комплекс был возведён от четырёх до семи тысяч лет назад! Вероятно он имел не единственную функцию, и они проявлялись либо одновременно, либо в разные периоды существования. И возможно, самое древнее назначение, которое определяет общую конфигурацию сооружения — банальный загон для скота. А отверстия в верхней части камней использовали для протаскивания в них верёвок или ремней, на которые можно было вешать загородки в виде сеток, матов, шкур. Несомненна и погребальная функция, так как имеется каменный ящик в кургане, а под менгиром обнаружено захоронение.

     Предпринимались усилия для доказательства, что комплекс является древней обсерваторией. Семнадцать камней были связаны с наблюдениями восхода и захода Солнца в дни солнцестояния и равноденствия, а также с 14 фазами Луны. Но данные попытки признаны неубедительными, хотя бы из-за того, что отверстия относительно хорошо сохранились для доисторического времени. А кроме того, они не сужают поле зрения наблюдателя в достаточной степени…

     Дальше мы опять долго ехали без остановок — за исключением того, что Армен заглянул в домик у дороги, как выяснилось позже — договориться об ужине. Проехали довольно симпатичный город Горис, укрывшийся в широком ущелье меж гор. Так ехали и ехали — и кто-то по-прежнему любовался ландшафтами, а кто-то уже дремал. Наконец Армен скомандовал: «Люди, просыпайтесь! Здесь есть чего поснимать». И вправду — над дорогой возвышалась скала, вся в острых каменных пиках, словно пасть огромного невиданного зверя. А значит, наша главная сегодняшняя цель — пещерный город Хндзореск — уже совсем близко.

     Близко да не очень — чтобы увидеть город нам пришлось съехать с шоссе на растаявшую грязную колею, по которой машину вело так, что мы очень волновались, что Армен нас сейчас высадит и отправит дальше пешком. Он эту мысль озвучивал в самом начале грунтовки, но потом, видать, вспомнил про сломанный ботинок Ирины — да и мы бы быстро промокли в этой чавкаюшей жиже! Армен мужественно ехал дальше, спускаясь всё ниже от дороги — и теперь мы уже думали, как по этой грязи будем выезжать назад…
     И вот мы подъехали к неработающим кассам у закрытого шлагбаума. Никого. Но проход есть — дальше пешком, вниз. Под нами раскинулось широкое ущелье с острыми каменными пирамидами — со смотровой, нависающей над пропастью, Армен показал маршрут экскурсии по пещерному городу на противоположной стороне ущелья. Верхняя часть его была освещена солнцем, а нижняя уже скрылась в тени. Армен сказал, что на осмотр у нас есть часа полтора—два — до заката.

     Хндзореск — село в восточной части Сюникской области Армении. Название дословно переводится с армянского языка как «Яблочный». Вероятно здесь выращивали много яблонь. По другой версии, в старину село называлось Хор Дзор (арм. — Глубокая Пропасть), или Хордзореск, потому как оно находится в ущелье.
     Старый Хндзореск раскинулся на протяжении около трёх километров на склонах глубокого ущелья и долгое время был одним из самых многолюдных сёл Сюника. Он состоял из девяти кварталов; к 1913 году в пещерном городе насчитывалось 1800 жилых домов, семь школ, имелись свои магазины, мастерские и прочее. После переселения некоторые люди продолжали жить в скалах вплоть до 1980-х годов, более того — и поныне некоторые пещеры используются в качестве складов, подвалов или скотного двора.

     По дну ущелья бежит речка, а висящий над ущельем мост произвёл на всех сильное впечатление. Лена, разумеется, опоздала к началу рассказа и не услышала, что идти следует влево от моста, к храму. В итоге группа разделилась. Андрей, немного спустившись по длинной лестнице, сообщил, что через мост не пойдёт. Девчонки замешкались, фотографируясь на лестнице, и Лена, не желая терять времени, побежала вниз в одиночку.

     Деревянная лестница сменилась каменной, буйствующий наверху ветер понемногу стихал. Вскоре Лена уже ступила на мост.

     Идти по мосту было немного жутковато. Сквозь его тонкое решётчатое дно просвечивала глубина ущелья, мост дышал и раскачивался от шагов идущей впереди группы туристов. Вскоре Лена поняла, что неверно идти, держась за один из поручней — мост наклонялся в эту сторону — и пошла по центру, касаясь поручней с обеих сторон. Так было гораздо проще — но когда оставалось пройти с четверть пути, ветер вдруг задул прямо-таки с чатырдагской силой. Мост зашатался, а Лена под порывами ветра едва не потеряла равновесия. Сообразив, что её вот-вот сдует, она остановилась, уцепившись за поручни, а её изящные позы наблюдал в телеобъектив сверху Андрей, недоумевая, что это вдруг так странно и нелепо затормозило её движение…

     Группа туристов, сошедшая с моста перед Леной, пошла по тропе направо, и Лена последовала за ними. Тропа нырнула в пространство меж горных склонов, заросшее кустарником и зелёной травой. В зарослях прятались руины, и Лена осмотрев их, обнаружила тропу наверх. Туда-то она и отправилась.

     Солнце, спрятавшееся было за облака, вынырнуло вновь, и руины сделались жёлтыми, а небо — ярко-синим. Лена бегала по склонам горы, забираясь понемногу всё выше, и фотографировала что только могла. Этот пещерный город отличался от крымских: там были только сохранившиеся подвалы и кладовые, а тут — сами жилые помещения, арки входов были оформлены каменной кладкой, на манер Херсонесских, а внутри можно было найти колонны и арки правильной формы. Встречались и остатки двухэтажных зданий. Над головой Лены маячил белый треугольный фрагмент стены. А Лена всё шла, и добралась до зелёных лужаек с деревьями, покрытых по склонам снегом.

     Цвета, если смотреть вверх по склону, были просто отчаянными — как краска из тюбика. Тропки по склонам были занесены снегом, по ним тянулись следы, но явно не человеческие. Лена прошлась по следам, но тут было очень скользко, а склон был крутым. Поняв, что спуска отсюда к скале напротив — где возвышались каменные пирамиды, испещрённые отверстиями, она не найдёт, Лена вскарабкалась на плоскую часть склона. Тут шла нормальная дорожка, и стояли на зелёной лужайке под деревом столик и лавочки. Лена побежала назад, разыскивая дорожки вниз, к той части города, которую она видела от моста.

     Вскоре она уже спустилась на тропу вдоль ущелья. Тут было тенисто, и она быстренько пробежалась вдоль руинок и пещер — до источника под каменной аркой. Девочек не было видно, сколько прошло времени — Лена не знала, и решила не продолжать путь по тропке, которая ныряла вниз. Как оказалось позже, это и была дорога к храму, куда отправились наши спутницы. Но Лене казалось, что пора возвращаться — к тому же она обнаружила, что потеряла ещё и варежку из кармана. Раздосадованная, она побежала назад — не забыв, однако, сфотографировать красивую пещеру в красной скале у дороги. И через минуту увидела свою варежку, лежащую на тропе! Это была радость. Лена-то боялась, что вытрясла её из кармана где-то на крутом склоне.

     До мостика Лена добежала минуты за три. Теперь, когда успокоился ветер и никого не было на мосту, перейти ущелье было проще простого. Лена мигом проскакала мост и приступила к восхождению по лестнице.
     Одолеть четыреста с лишним ступенек оказалось не просто. Пыхтя на подъёме, Лена расстёгивала одежду — и поглядывала вниз, в ущелье. Девочек по-прежнему не было видно, и Лена решила, что все уже вернулись. И при мысли, что компания ждёт только её, припустила ещё быстрее…

     Наверху, однако, стояли только Армен и Андрей. Девочек мы увидели со смотровой площадки чуть позже — они проходили мимо храма, к которому не попала Лена… Солнце опустилось совсем низко, и небо с горами окрасились в волшебные закатные цвета.

     Лена попросила Армена на обратной дороге заехать в ущелье — поискать шапку, и тот согласился. Девочки перешли мост и уже понимались по лестнице, Армен остался в машине, а мы, воодушевлённые надеждой найти пропажу, пошли вверх по дороге пешком…

     И наблюдали волшебный закат. На небесах висела огромная туча, сияющая по краям оранжево-розовым, и крохотное оранжевое облако притулилось под её брюхом. А горы, открывшиеся нам за вершиной холма, на который мы взбирались, были окаймлены облаками, светящимися золотыми контурами. Мы честно пытались запомнить всю эту красоту на наши флешки, пока нас не догнала машина Армена.

     Закат за окнами машины догорал. Мы возвращались сперва в сумраке, подсвеченном бледно-розовыми полосами на небе, а оптом и в полной темноте. Только свет фар выхватывал асфальт впереди да заснеженные обочины. Теперь мы ехали есть тандырный кебаб, который Армен заказал для нас по пути сюда. Кебаб оказался безумно вкусным, и мы умяли по огромной порции — все, даже страдавшие болезнями пищеварительного тракта Лена и Ирина. Размер кебаба превзошёл все наши самые смелые ожидания… Но для аппетита Армен угостил нас вином из Арени — ежевичным и гранатовым, а Андрея — ещё и персиковой водкой. И смеялся потом: «Знаешь, как я тебе завидовал?!»

     В ущелье, ведущее к Нораванку, мы свернули, но шапку Лены так и не нашли — хоть и светили везде фарами и мобильниками. Да и удивительно, если бы нашли… Потом мы бесконечно долго ехали в темноте нескончаемые сто километров до дома. Видели цепочку огней на границе с Турцией, и снова въехали в пахнущий дымом туман. Когда мы наконец прибыли к нашему хостелу, то чувствовали себя такими измотанными, что даже не стали пить чай. Всё-таки это была очень-очень дальняя дорога!

4 января 2019 г.

ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ...


  • Метки:Армения, Караундж, Новогоднее путешествие в Армению, Путешествия, Хндзореск, горы, зима

Leave a Comment to the Entry

Акварели Максимилиана Волошина: kuzjka3 — LiveJournal

?
Category:
  • Искусство
  • Cancel
Акварели Максимилиана Волошина
(альбом 1)
Я поклоняюсь вам, кристаллы,
Морские звезды и цветы,
Растенья, раковины, скалы
(Окаменелые мечты
Безмолвно грезящей природы),
Стихии мира: Воздух, Воды,
И Мать-Земля и Царь-Огонь!
Размытых осыпей, как прежде, звонки щебни,
И море древнее, вздымая тяжко гребни,
Кипит по отмелям гудящих берегов.
Здесь был священный лес. Божественный гонец
Ногой крылатою касался сих прогалин.
На месте городов ни камней, ни развалин.
Окрестные холмы вызорены
Колючим солнцем. Серебро полыни
На шиферных окалинах пустыни
Торчит вихром косматой седины.
Отливают волны розовым глянцем,
Влажные выгибая гребни,
Индевеет берег солью и сланцем,
И алеют щебни.
Край одиночества,
Земля молчания...
Сбылись пророчества,
Свершились чаянья.
Я к нагорьям держу свой путь
По полынным лугам, по скату,
Чтоб с холма лицо обернуть
К пламенеющему закату.
Все так же пуст Эвксинский понт
И так же рдян закат суровый,
И виден тот же горизонт,
Текучий, гулкий и лиловый.
Я иду дорогой скорбной в мой безрадостный Коктебель...
По нагорьям терн узорный и кустарники в серебре.
По долинам тонким дымом розовеет внизу миндаль,
И лежит земля страстная в черных ризах и орарях.
Дрожало море вечной дрожью 
Из тьмы пришедший синий вал 
Победной пеной потрясал, 
Ложась к гранитному подножью, 
Старинным золотом и желчью напитал
Вечерний свет холмы. Зардели, красны, буры,
Клоки косматых трав, как пряди рыжей шкуры.
В огне кустарники, и воды как металл.
Безлесны скаты гор. Зубчатый их венец
В зеленых сумерках таинственно-печален.
Чьей древнею тоской мой вещий дух ужален?
Кто знает путь богов — начало и конец?
И ночи звездные в слезах проходят мимо,
И лики темные отвергнутых богов
Глядят и требуют, зовут... неотвратимо.
И мой суровый Коктебель
Созвучен с вашею улыбкой,
Как свод руин с лозою гибкой,
Как с пламенем зари - свирель.
Крылом зубчатым вырастая,
Коснется моря тень вершин,
И ты изникнешь, млея, тая,
В полынном сумраке долин.
Отроком строгим бродил я
По терпким долинам
Киммерии печальной,
И дух мой незрячий
Томился
Тоскою древней земли. ***
Продолжение

http://lingua.russianplanet.ru/library/mvoloshin/mv_paint1.htm

(альбом 2)

Я вновь пришел — к твоим ногам
Сложить дары своей печали,
Бродить по горьким берегам
И вопрошать морские дали.


Слепой мятеж наш дерзкий дух стремит
В багровой тьме закатов незакатных...
Закрыт нам путь проверенных орбит!
Священных стран
Вечерние экстазы.
Сверканье лат
Поверженного Дня!

И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,
И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,
И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц —

Мутят сознание. И зной дрожит от крика...
И там — во впадинах зияющих глазниц —
Огромный взгляд растоптанного Лика.

Щедро лентами одеты
С этой южной пестротой:
В них живет испанский зной,
В них сокрыт кусочек света.
Излом волны
Сияет аметистом,
Струистыми
Смарагдами огней...
Равнина вод колышется широко,
Обведена серебряной каймой.
Мутится мысль, зубчатою стеной
Ступив на зыбь расплавленного тока.
...А в глубине мерцать залив
Чешуйным блеском хлябей сонных,
В седой оправе пенных грив
И в рыжей раме гор сожженных...
О мать-невольница! На грудь твоей пустыни
Склоняюсь я в полночной тишине. ..
И горький дым костра, и горький дух полыни,
И горечь волн — останутся во мне.
Выйди на кровлю. Склонись на четыре
Стороны света, простерши ладонь...
Солнце... Вода... Облака... Огонь... —
Все, что есть прекрасного в мире...
Над синевой зубчатых чащ,
Над буро-глинистыми лбами
Июньских ливней темный плащ
Клубится дымными столбами.
В гранитах скал — надломленные крылья.
Под бременем холмов — изогнутый хребет.
Земли отверженной застывшие усилья.
Уста Праматери, которым слова нет!
А груды валунов и глыбы голых скал
В размытых впадинах загадочны и хмуры.
В крылатых сумерках — намеки и фигуры...
Вот лапа тяжкая, вот челюсти оскал,
Из недр изверженным порывом,
Трагическим и горделивым,
Взметнулись вихри древних сил —
Моя земля хранит покой
Как лик иконы изможденный.
Здесь каждый след сожжен тоской,
Здесь каждый холм — порыв стесненный.
Здесь душно в тесноте... А там — простор, свобода,
Там дышит тяжело усталый Океан
И веет запахом гниющих трав и йода.
Твоей тоской душа томима,
Земля утерянных богов!
Дул свежий ветр... Мы плыли мимо
Однообразных берегов.
И стали видимы средь сумрачной сини
Все знаки скрытые, лежащие окрест:
И письмена дорог, начертанных в пустыне,
И в небе числа звезд.

(альбом 3)

Вот холм сомнительный, подобный вздутым
ребрам.
Чей согнутый хребет порос, как шерстью,
чебром?
Кто этих мест жилец: чудовище? титан?
В морщине горной, в складках тисненых кож
Тускнеет сизый блеск чешуи морской.
Костер мой догорал на берегу пустыни.
Шуршали шелесты струистого стекла.
И горькая душа тоскующей полыни
В истомной мгле качалась и текла.
Припаду я к острым щебням, к серым срывам
размытых гор,
Причащусь я горькой соли задыхающейся волны,
Обовью я чебром, мятой и полынью седой чело.
Здравствуй, ты, в весне распятый, мой
торжественный Коктебель!
Над зыбкой рябью вод встает из глубины
Пустынный кряж земли: хребты скалистых
гребней,
Обрывы черные, потоки красных щебней -
Пределы скорбные незнаемой страны.
Я вижу грустные, торжественные сны -
Заливы гулкие земли глухой и древней,
Где в поздних сумерках грустнее и напевней
Звучат пустынные гекзаметры волны.
Свивши тучи в кудель и окутав горные щели,
Ветер, рыдая, прядет тонкие нити дождя.
Море глухо шумит, развивая древние свитки
Вдоль по пустынным пескам.
На грани диких гор ты пролил пурпур гневный,
И ветры - сторожа покинутой земли -
Кричат в смятении, и моря вопль напевный
Теперь растет вдали.
Туманный день раскрыл златое око,
И бледный луч, расплесканный волной,
Скользит, дробясь над мутной глубиной,
То колос дня от пажитей востока.
Уж много дней рекою Океаном
Навстречу дню, расправив паруса,
Мы бег стремим к неотвратимым странам.
Искры света в диске наклоненном -
Спутники стремительно бегут,
А заливы в зеркале зеленом
Пламена созвездий берегут.
Я, полуднем объятый,
Точно крепким вином,
Пахну солнцем и мятой,
И звериным руном;
Скрыты горы синью пятен и линий —
Переливами перламутра. ..
Точно кисть лиловых бледных глициний,
Расцветает утро.
Влачился день по выжженным лугам.
Струился зной. Хребтов синели стены.
Шли облака, взметая клочья пены
На горный кряж. (Доступный чьим ногам?)
Чей голос с гор звенел сквозь знойный гам
Цикад и ос? Кто мыслил перемены?
К этим гулким морским берегам,
Осиянным холодною синью,
Я пришла по сожженным лугам,
И ступни мои пахнут полынью.
На бурый стелется ковер
Полдневный пламень, сух и ясен,
Хрусталь предгорий так прекрасен,
Так бледны дали серых гор!
Каменья зноем дня во мраке горячи.
Луга полынные нагорий тускло-серы.
И низко над холмом дрожащий серп Венеры,
Как пламя воздухом колеблемой свечи...
А вблизи струя звенит о камень,
А внизу полет звенит цикад,
И гудит в душе певучий пламень
В синеве сияющих лампад.
И пусть кругом грохочут глухо громы,
Пусть веет вихрь сомнений и обид, —
Явь наших снов земля не истребит!

Tags: живопись, искусство, стихи

Subscribe

  • "Норд-Ост"

    Есть очень редкая возможность - посмотреть мюзикл "Норд-Ост". Это тот самый, который шёл на Дубровке, и была история с террористами.…

  • Игры разума :)

    Кто бы мог подумать, что это так интересно! Была игра: дать определение. Сначала попробовали определить стул, лестницу, ещё какую-то дребедень, потом…

  • Мультфильмы, Аудиосказки, Фильмы, Фильмики и РадиоТеатр

    Я тут раскапываю авгиевы конюшни форума моего сайта, которые погибнут ровно через 5 дней... Мне письмо прислали с "народа": с 5 апреля сайт будет…

Photo

Hint http://pics.livejournal.com/igrick/pic/000r1edq

Не очень розовое состояние натурального розового вина

Хотя кажется, что каждый день новый производитель предлагает рынку свое новое розовое вино, есть одна категория вин, которая, похоже, не поддается этой тенденции. Аарон Эйскоу о бедственном положении натурального розового вина и о том, почему так мало виноделов вообще утруждают себя его производством.

история: Аарон Эйскоу

фото: ПУАНСОН

  • Поделиться историей:
  • Поделиться

  • Твитнуть
  • Электронная почта 

На адрес электронной почты

От имени

С адреса электронной почты

Тема

Сообщение Привет, Я подумал, что вам может понравиться эта статья - [url]. Наслаждаться!


пассажира автобуса в Париже в этом месяце получают окончательное подтверждение прихода лета в виде розовой рекламы от Conseil Interprofessionnel des Vins de Provence. На плакате этого года изображена пустая приморская гостиная, в которой три стакана розового вина светятся радиоактивным розовым цветом, который немного превосходит закат на заднем плане. Он содержит эллиптический подзаголовок «9 вечера, ужин…» вместе с, вероятно, непреднамеренным намеком на то, что тот, кто пил розовое вино, бросил его, чтобы пойти поужинать.

Лето во Франции принесло розе такое же повсеместное распространение, как и в США, но есть несколько примечательных мест, где вам будет трудно найти что-то большее, чем несколько вариантов: парижские заведения, занимающиеся натуральным вином. Хотя владелец Le Verre Volé Сирил Бордарье настаивает на том, что у него не так много розового вина, потому что он просто не любит его пить, отчасти проблема заключается в том, что уважаемые натуральные розовые вина — это относительная редкость.

В парижском магазине натуральных вин Cru et Découverts владелец Майкл Лемасль допускает, что некоторым виноделам «почти удается создать что-то глубокое из Мурведра», но в целом не оценивает эту категорию высоко, в то время как опытный парижский ресторатор Пьер Жанку рисует грань между сортами розового, изображенными в вышеупомянутой рекламе, и теми, которые могут подпадать под знамя натуральных. «Привычка пить очень прозрачное розовое вино, отфильтрованное до смерти, очевидно сернистое, с небольшим количеством льда для аперо — это один мир, — говорит Жанку, — а натуральные розовые — совсем другой».

Так почему же на рынке так мало натуральных роз?

Короткий ответ, кажется, заключается в том, что натуральное виноделие для розового вина — то же, что живые музыканты для хип-хопа. Экономика сложнее, а более простые заменители всегда под рукой. (В натуральном вине последнее можно найти в бесчисленных красных или белых винах vins de soif — или «винах, утоляющих жажду», — свежесть и питкость которых во многом сопоставимы со свежестью и питкостью розового вина. ) легкое предубеждение среди виртуозов натурального вина против розового как жанра. Но почему именно?

«Для белых и красных вин мы принимаем ароматы, которые могут быть животными, минеральными, растительными», — говорит Жиль Массон из Центра дю Розе в Провансе. «С другой стороны, для розовых, от которых мы ожидаем ароматов свежести, фруктов и цветов; нас немного шокирует, когда мы встречаем [эти вкусы] в натуральных розовых винах».

Жан-Паскаль Сарнен, торговец натуральным бургундским вином Sarnin-Berrux, поднимает практическую проблему для натуральных роз: контроль температуры. Не на ферментации или в погребе, а в точке продажи. «Большинство розовых вин потребляют в жарких местах в жаркое время, а вина без содержания серы или вина с низким содержанием серы очень чувствительны к температуре», — говорит Сарнин, чье собственное розовое вино с низким содержанием серы, к сожалению, не продается в США. «Очень немногие рестораны или бары, где продается много розового вина, имеют хороший контроль температуры».

Повсеместное отсутствие кондиционеров во Франции само по себе является серьезной проблемой. Но на розничном рынке розового вина ничего не значит больше, чем цвет.

Реальность такова, что потребители как в США, так и во Франции не доверяют темным или мутным розовым винам. И центральным принципом производства натурального вина является отказ от использования методов коррекции цвета, которые варьируются от осветления с помощью изингласса (вещества, получаемого из рыбьих пузырей), казеина (молочного белка) или ПВПП (поливинилпирролидона, нерастворимого белого порошка, используемого для поглощения полифенолы, которые запрещены в органическом вине) до, в самых крайних случаях, угольной фильтрации. Натуральные розовые вина, как правило, далеки от мерцающего розового прованского архетипа.

Низкое содержание серы, еще одна особенность натурального вина, может сделать розовые вина восприимчивыми к окислению, давая более оранжевые оттенки, как в Canta Manana от культового винодела Banyuls Алена Касекса или в игристом розовом Moussamoussettes от Agnès & René Mosse. А без оклейки или фильтрации многие натуральные розовые вина могут быть немного мутными, как, например, розато Этна сицилийского винодела Фрэнка Корнелиссена, «Сусукару».

Жиль Массон в качестве директора по исследованиям и экспериментам в Центре дю Розе в Провансе произвел винификацию сотен розовых вин. Он непреклонен в том, что потребители должны принимать розовое во множестве цветов; Centre du Rosé даже опубликовал документ, кодифицирующий хроматический диапазон розового вина, который варьируется от «смородины» до «луковой шелухи» и «розового мрамора» среди многих других.

«С другой стороны, когда мы пытаемся сделать розовое вино с нулевым содержанием серы, это все еще очень сложно», — признает он. «Это не совсем те вина, которых сегодня ожидает рынок. Это совсем другой стиль вина».

В то время как Массон допускает, что натуральное виноделие имеет тенденцию давать розовые вина, которые «более окислительны, более оранжевые», он предполагает, что розовые вина, не содержащие серы, непопулярны не столько из-за их цвета, сколько из-за их ароматов и вкусов. «Для белых и красных мы принимаем ароматы, которые могут быть животными, минеральными, растительными», — говорит он. «С другой стороны, для розовых, от которых мы ожидаем ароматов свежести, фруктов и цветов; нас немного шокирует, когда мы встречаем [эти вкусы] в натуральных розовых винах».

Но есть еще винодел из Южной Роны Эрик Пфифферлинг, любовь к производству натурального розового вина. Он тот парень, который заставляет бессернистую живую музыку работать и получает самые высокие оценки критиков, даже от поклонников натурального вина, которые воротят носы от других розовых вин.

Пфифферлинг, чьи достойные выдержки, не содержащие серы розовые вина Тавель выступают над любым обсуждением натурального розового вина, рассматривает эти проблемы как одну и ту же: «Проблема [с рынком розового вина] заключается в том, что виноделы производят «реди-мейды»». — говорит он, используя английский термин. «Производят вина, которые нужно выпить за год или два, тогда как у меня есть кюве Tavel rosé, которое я выдерживаю в бочке почти 24 месяца. Это вино, которое приобретает патину с испытанием временем. Люди удивляются, когда пробуют его».

Его тавелы, однако, лучше всего считать розовыми только по названию. Виноград подвергается углеродной мацерации, и вино приобретает люминесцентный, полупрозрачный фиолетовый цвет, визуально почти неотличимый от красного Божоле, произведенного аналогичным образом. Это его «Chemin de la Brune», немацерированное розовое вино прямого отжима, которое практически уникально в мире натуральных вин благодаря тому, что в большинстве урожаев достигается чистота фруктов и цвета, присущие наиболее ценным традиционным розовым винам.

Pfifferling разливает его, как и Tavels, в бутылки зеленого бордового цвета. Так что, если он скрывает цвет?

«Цвет не обязательно имеет вкус, — говорит он.

Еженедельно получайте самые свежие материалы и рецепты.

Нажимая «Перейти», я подтверждаю, что прочитал и согласен с Vox Media. Политика конфиденциальности и Условия эксплуатации и соглашаетесь получать новости и обновления от PUNCH и Vox Media. Этот сайт защищен reCAPTCHA и Политикой конфиденциальности Google. Применяются Условия использования.

Метки: натуральное вино, Париж, роза, вино

Rosé Is Exhausting - Eater

Если вы покупаете что-то по ссылке Eater, Vox Media может получить комиссию. См. нашу политику этики.

Мы сейчас в самом разгаре розового сезона , и под сезоном я подразумеваю всю оставшуюся жизнь. Мы также приобрели новый летний обряд. Каждый год ряд смелых публикаций задают довольно интересный вопрос: «Достигли ли мы пика розе?» только для того, чтобы дать захватывающий ответ, который я кратко изложу для вас здесь: №

Если вы молоды и урбанистичны и пьете сегодня вечером, вполне возможно, что вы пьете розовое. Это более вероятно, если вы женщина, согласно винной индустрии, которая утверждает, что женщины стимулируют продажи розового вина, хотя мужчины тоже пьют розовое вино — явление, получившее название «брозе». Братаны, которые брозе, выражают свою смелость раздвигать границы мужественности, надевая разноцветные носки, что практически похоже на ношение украшений, и своей готовностью фотографироваться, поднося стакан чего-то розового к своим щетинистым лицам. Фрозе тоже вещь. Это каша из розового вина, иногда украшенная клубникой или дополнительной выпивкой, такой как апероль или ликер из цветков бузины, и если вы думаете, что вино становится лучше, если сделать его вкусным для маленького ребенка, вы можете быть поклонником.

Розе не является сортом. Он сделан из слегка экстрагированного красного винограда, включая, помимо прочего, Гренаш, Сира, Сенсо и Пино Нуар. Однако в продаже он классифицируется просто как розовое, потому что, несмотря на огромное разнообразие того, что это означает — есть игристые розы и розы Пет-Нат, а есть сухие и менее сухие — это розовое, и вы, как правило, точно знаете, что вам нужно. повторно получать. Это представляет собой проблему: розовое хорошо только тогда, когда оно немного удивляет, но большинство розовых — полная противоположность удивлению, и именно поэтому оно популярно. Он легкий, незамысловатый — глотнешь, проглотишь, потом еще выпьешь.

Независимо от того, покупаете ли вы высокое розовое вино или розовое из супермаркета, вы никогда не должны забывать пить его все время и, таким образом, никогда не отказываться от розового образа жизни. розовая ночь. Свяжите свои волосы из розового золота сзади шелковым шарфом розового цвета, чтобы они не попали в розу, пока вы пишете текст на своем iPhone из розового золота, который гласит: «Розовые часы, сучки». Вы также можете потягивать его весь день — зачем еще существует хэштег #roséallday? «При низком содержании алкоголя в 11,3 процента вы можете легко пить это вино в течение всего дня», — подтверждает статья Vine Pair 2016 года. Основатель Wine Savvy Сэйл Милн недавно рассказала Refinery29.: «Вы должны пить розовое, когда проснетесь. Вы должны выпить его за обедом, вы должны выпить его за ужином. Вы должны выпить его через соломинку».

Розе — это алкоголь, и если вы будете пить его весь день, вы в конце концов потеряете сознание и проснетесь под крыльцом в Фэйр-Харбор, и вы будете покрыты клещами.


Мне немного нехорошо кричу на Розэ. Это никогда не хотело причинить кому-либо вред. Это было давно. Греки и римляне делали розовое вино. Монахи делали розовое. И, как и все вина, розовое бывает в восхитительных формах, менее восхитительных формах и довольно отвратительных формах, и это происходит в любой ценовой категории. Раздражает в розовом то, что это не просто вино, вроде калифорнийского шардоне или дешевого бордо, — это «состояние души», «стиль жизни» или «образ жизни».

Но то, что вокруг розового вина полно всякой ерунды, не означает, что хороших розовых сортов нет. Поверь мне, я знаю. Я бы хотел, чтобы у меня была хорошая бутылка Шабли каждый раз, когда кто-то говорил мне, что я хотел бы розового, если бы я только получил розового. Я не говорю, что ни одно розовое не является хорошим — просто, может быть, 80 или 90 процентов из них таковыми не являются, и хотя никто не может отрицать, что розовое рифмуется с #allday и #yesway и s'il vous plait , для меня, поистине красноречивое совпадение состоит в том, что это рифмуется с хорошо.

Розэ была просто пойлом, купленным твоим отцом, когда, только что развевшись и готовясь к первому свиданию, он беспомощно подумал: «Женщинам нравится, э-э… вино?» Затем 80-е стали 90-ми, 90-е превратились в 00-е, а затем 00-е превратились в большое ужасное пятно, известное как «после 11 сентября». мимо? Как мы можем утешить себя ностальгией, но при этом чтить наш новообретенный космополитизм?» Розэ была рядом с нами.

В июне 2006 года отдел стиля New York Times провел нечто вроде бала дебютанток нового сорта розового вина под названием «Летний напиток, который стоит увидеть». Эта статья, которая почти наверняка принесла какому-то публицисту огромное продвижение по службе и солидную прибавку, объясняет, что сладкие и ужасные напитки, которые люди пили в 70-х и 80-х, такие как Lancers и Mateus, которые, из-за того, что все были супер невежественны, тогда у него была богемная привлекательность — это было старое розовое вино. (Уланы пришли в тяжелой керамической бутылке, которая получила вторую жизнь в качестве дверного упора в доме определенного типа 70-х годов, жители которого хотели выглядеть небрежно, но в тайне Европы, в те времена, когда Европа была для американцев всего лишь одной недифференцированной массой)

Новое розовое вино, напротив, пришло из Прованса и было сухим. Его любили дети сцены, такие как MisShapes и фронтмен Franz Ferdinand Алекс Капранос, который в то время также был кулинарным обозревателем Guardian . «Раньше я ненавидел розовое», — сказал он Times . «Это был вечерний напиток секретарши в стиле Голубой монахини, и это оттолкнуло меня от него. Но пару лет назад жаркой ночью я выпил холодную бутылку, и это было чудесно».

Розэ провернула ловкий трюк: она напомнила людям что-то веселое и немного глупое из прошлого, и даже заменила глупость изысканностью — за чудесность — оно поддерживало это чувство веселья. Поскольку оно не было сладким и родом из Прованса — «Вы не ошибетесь с Провансом», — это девиз вечеринки о розовом, его удовольствие было переплетено с восхитительной самодовольностью, которая приходит с хорошим вкусом и его знанием. И все же даже тогда розовое было не только для хипстеров; это было также для женщин. «Розовое заменило просекко и космею в качестве нового напитка для цыплят», — сказал Кен Фридман, в то время известный как один из владельцев «Пятнистой свиньи», в интервью Times 9. 0048 . Таким образом, Розе удалось войти в Бейсленд, не покидая Хипстервиль.

Это волшебство для маркетологов, что у розового вина безвкусное прошлое; это практически божественное вмешательство, что он розовый. Невозможно переоценить ценность того, чтобы быть розовым, красивым и идеально подходящим для Instagram. Есть розы под названием «Pretty Gorgeous» и «Pretty Young Thing», фестиваль роз под названием «Pretty in Pink» и даже сверкающие розовые маски для лица. Высоко оцененное розовое вино за 8 долларов под названием Aldi (оно прекрасное) описывается как «розовое тысячелетие». Бренд Summer Water рекламируется его основателями, лучшими подругами Эрикой Блюменталь и Никки Хуганир, как «полный возможностей розового оттенка».

Блюменталь и Хуганир называют Дрю Бэрримор, у которой есть собственная винодельня, производящая собственное розовое вино, своим «ангелом-хранителем розы». И когда вы посмотрите на них троих, вы увидите одну категорию розовых женщин: тех, кому за 30 или хорошо сохранившихся за 40, кто часто выходит на улицу в розовой или розоватой одежде, и у кого очень длинные светлые волосы с мелированием. . Иногда для придания блеска добавляют продуманные золотые украшения. Это довольно простой образ, который предполагает, что женщина должна одеться как бокал розового вина, чтобы его выпить.

Трудно сказать, что появилось раньше: розовое — простое, или основное — пить розовое. Как бы то ни было, цикл теперь завершен и добродетелен, с розовыми хэштегами, футболками с надписью «Wake Slay Rosé», наклейками «Rosé — мое тотемное животное» и почти ироничными руководствами по «лучшему розовому напитку для вашего астрологического знака». ». Аватаром этой извивающейся путаницы дурного вкуса, неторопливого потребления и хэштегового самосознания является White Girl Rosé, гамбит, запущенный звездой Instagram и похитителем мемов Толстым евреем, который явно призывает к репутации розового как основного продукта для продажи в огромных количествах. белым девушкам, которые думают, что они слишком погрязли в иронии, чтобы быть простыми, или кто буквально пофиг .

Способность Розе прочно укорениться в своей основе и в то же время каким-то образом превзойти ее — это ее самый глубокий метафизический подвиг, о чем свидетельствуют слова Дрю Бэрримор, любителя розового, ставшего производителем розового, в видео, которое она сняла для Vogue : «Я думаю, что розе должно иметь присущее женщинам павловское персиково-розовое качество, которое просто притягивает нас. Почему-то я не знаю, что это о нас, девочках, но — мы любим розовый». Есть ли что-нибудь более простое, чем безжалостное громкое заявление о том, что любовь к розовому цвету заложена в ДНК «нас, девочек»? Нет. Но затем она продолжает говорить об аромате вина и вариантах сочетания. «Чем больше вы пьете вина, — говорит она, — тем больше вы становитесь псевдоэнофилом, тогда как если я выпью коктейль, я чувствую, что ничему не учусь, я просто наслаждаюсь им».

Розовый поезд ходит часто, и это очень удобная поездка. Присоединяйтесь к нему, потому что вы любите розовый или потому что вы любите вечеринки (или и то, и другое, даже лучше!!!!). Оставайся, потому что это сухо или из Франции, или потому, что, может быть, подсознательно ты усваиваешь что-то вроде «в наши дни женщины боятся быть женщинами», и ты не хочешь бояться. Сойдите с поезда, прежде чем вам придется говорить о том, что в нем есть ноты вишни или матча, а затем возвращайтесь, потому что вы снова готовы говорить о том, как сильно вы любите розовый. Или никогда не уезжай и углубись в терруар, потому что это тоже для тебя, девочка! Конечно, если вы мужчина, вам не нужно думать ни о чем таком: с каждым глотком розового вы кажетесь интереснее, самосознательнее и очаровательнее. Как волшебно.


На днях я забронировал номер в ресторане в Лос-Анджелесе, и они прислали мне СМС с вопросом, не хочу ли я пойти на особое розовое мероприятие. Я бы ответил: «Не совсем так, но неужели вы бросите меня в яму с розовыми змеями, которые введут в меня розовый яд?» Но я этого не сделал. Кому захочется быть плаксивым идиотом, который не понимает капитализма в 2017 году? Если что-то будет даже слегка хорошим, за этим последуют футболки, хэштеги, фестивали и, возможно, круиз на лодке по реке Гудзон. Почти хочется, чтобы мы никогда не получали новое розовое, потому что этот момент Lancers, написанный Сибилл Бедфорд о 1953 пикник в поезде, звучит восхитительно:

Цыпленок, зажаренный сегодня днем ​​в доме друга, еще слегка теплый; несколько ломтиков американского чуда, ветчины из Вирджинии; темно-красные помидоры размером с мрамор с прилавков рынка на Второй авеню; кресс-салат, флейта хлеба, квадратик сливочного сыра, пакет вишен и бутылка розового вина.


Learn more

Использование материалов сайта разрешается только с указанием ссылки на источник Содержание, карта.